Я когда-нибудь говорила, что это моя самая любимая сцена в ЛР? Так воть...
Ужасно потерять контроль над собой и над своими действиями. Со мной случалось это всегда, когда я становился волком. Но теперь судьба приготовила мне новое испытание, точнее толкнула меня в новую бездну... Я оказался во власти капризной девчонки, в руках которой амулет, превращающий меня в безвольную куклу, в раба, способного лишь на восхищение своей хозяйкой и безприкословное подчиние любой её прихоти. И от этого никто не мог спасти или хотя бы оградить меня.
После её последнего "розыграша" я настолько ослаб, что друзьям пришлось буквально тащить меня в мед-крыло и до самого вечера я не мог подняться с кровати. До тех пор пока, уже во сне, силы не вернулись ко мне. Точнее сказать, их пробудил жестокий и неумелый приказ... "Ко мне!" В коротких проблесках сознания, я успел понять, что выбиваю к чёрту дверь палаты и со всех ног несусь наверх, на башню...
А потом только я обнаружил себя на коленях у её ног, задыхающегося от бешенного бега. Но я снова был собой. И свет розы на её груди не помешал мне подняться и как можно более безразлично и холодно уставиться на неё. Клер должна понять, что, несмотря ни на что, ей не сломить меня.
Он должен был молить о пощаде! Ползать у меня в ногах и обещать мне всё на свете,лишь бы я не повторяла того, что было сегодня на собрании старост, и не рассказывала никому, что он оборотень. Вместо этого он стоял передо мной, скрестив руки на груди и гордо задрав голову. Правда, он был в одних трусах, что довольно сильно мешало мне сконцентрироваться... Видите ли, "то же время" застало его на койке в медкрыле. Ему еще пришлось дверь выломать.
Но так же, как у меня не появилось мысли уйти оттуда, я даже не собирался ей лгать. Наверное, я бы не смог этого сделать...
- Я не знаю, как бороться с тобой.
- Никак.
- Да, чтобы я не сделал, это грозит мне, по меньшей мере, исключением из школы.
- О, я знаю, чего ты боишься по-настоящему. Вовсе не вылететь из Хогвардса, а причинить вред кому бы то ни было...
Страх и гнев одновременно вспыхнули во мне. Змея! Не зря же тебя называют слизеринской гадиной! (это так её называли в Гриффиндоре, она естн об этом не знала)
- Я не доставлю тебе такого удовольствия. Я уйду из школы, а на расстоянии роза не действует.
- О, ты уже знаешь, как она действует!
- Да. Запретная секция, "Черная магия Востока", раздел "Убийство воли".
- Я читала...
- Тогда ты должна знать, что не можешь заставить меня чувствовать что-либо. Ты не сможешь заставить меня захотеть остаться в школе, возненавидеть моих друзей или полюбить тебя!
- Любовь-то тут при чем?!
И правда, причём? Чего вдруг я заикнулся про это... Я не нашёл, что ответить, но решив получить ещё чуть-чуть удовольствия от вида её ярости, состроил самое невинное лицо, на которое был способен.
Он усмехнулся краешком губ, пожал плечами и не ответил.
- Ты что о себе возомнил?! То, что было неделю назад на этом месте, ничего не значит! - заорала я.
Та же реакция.
Я быстро шагнула вперед и замахнулась, чтобы дать ему пощечину. Но его пальцы ловко перехватили на лету моё запястье.
Как быстро поменялись роли! Клер, моя милая, с твоей силой, нужно научиться контролировать эмоции... Но моё ликование было недолгим: за непослушание наказывают. На этот раз её приказ парализовал меня, но я продолжал понимать всё происходящее. Думаю, она сама не осознавала, как влияет на меня лунная роза, зато прекрасно знала, что хочет сделать сама...
Он хотел что-то сказать, но в моём мозгу уже пронёсся безмолвный приказ: "Не двигайся!". Парень вздрогнул, его руки опустились.
Я хохотнула и со всей силы влепила ему пощечину. А-а-а, как приятно! Еще раз. Знай, как насмехаться надо мной! Мне захотелось плюнуть ему в лицо, но я передумала и только подергала его за нос и за уши. Построила ему рожицы. Каким же я была ребёнком!
Лучше бы я не соображал... За что?! Что я тебе сделал?! Клер, прости нахального Рэма, наивного гриффиндорца, который решил поиздеваться над гордой слизеринкой! Королева, прости своего раба! Я знаю, что заслужил... Не надо, не смейся надо мной. Лучше сразу убей!
Затем я заглянула в глаза Рэму. В них полыхала обида и боль, и мне стало так стыдно, как никогда до этого в жизни!
Я сама не помню, как получилось, что одна моя ладонь легла на его плечо, а вторая ласково зарылась в шелковые волосы. Мой взгляд скользнул по обнаженной груди парня, по старым шрамам и совсем свежим тройным порезам. "Когти зверя... Он ранит сам себя", - сообразила я, но этот факт вовсе не оттолкнул меня, хотя и жалости не вызвал. Мои пальцы соскользнули по его боку и остановились над раной. Парень дернулся: это вовсе не была попытка противиться моей воле, а всего лишь животный рефлекс...
- Больно? - спросила я.
Естественно, он не ответил. Моё "не двигайся" подразумевало и "молчи", но его взгляд был куда более красноречивее, чем какие-либо слова. Наверное, магия, которой обладал оборотень, была столь же могущественна, как и магия моей розы. Я перестала контролировать себя, потеряла бдительность... Голова закружилась, и холод ночи перестал окутывать моё тело. Я повисла на Рэме, обхватив руками его шею и жадно вдыхая его запах: хвоя и свежесть леса, какие-то ягоды. Земляника? Он - дитя природы, пусть даже самое ужасное и несущее смерть.
Мне было больно всё время до того, как она ТАК прикоснулась ко мне. И в этом прикосновении не было любопытства и отвращения, как у ребёнка, которому в зоопарке дали потрогать злого волка на цепи, не было и жалости, как у хозяина, ласкающего слишком поспешно наказанную им собаку. Была нежность, тихая и ещё неосознанная страсть, которая вспыхнула неделю назад на этом же месте и которую, кажется, мы оба безрезультатно пытались погасить. Клер... Я так тебе благодарен... Что могло быть естественне в тот момент, чем обнять льнущую к тебе девушку. Кем бы она не была и что б ыне сделала. Почему всё не может быть проще?!
- Клер, я не заслуживаю твоей ненависти...
- Я не ненавижу тебя.
- И презрения - тоже.
- Ты - животное.
- Я - человек...
- Нет, ты - волшебная... тварь!
О Мерлин... Ей не дано было понять, что значило для меня услышать подобное. И я не имел ни права и причин переубеждать её. Она была права. Будь проклят тот день, когда я возомнил, что я что-то другое, что-либо большее! Чувствуя, что больше не могу сдерживать слёзы, я только успел прошептать:
- Спасибо, что не даешь мне забыть, где моё место, - и отвернувшись от неё, пошёл к стеклянной двери. Клер не стала меня сдерживать. Наверное, плачущий оборотень слишком жалкое зрелище, чтобы терять на это её драгоценное время...